Квартиры от застройщика ООО "Гражданпромстрой"
Проектная декларация
Продается земельный участок в г. Ейске под строительство гостиницы с рестораном,
на набережной Таганрогского залива.
Сдаются три 2-х комнатных номера на первом этаже частного дома.
г. Ейск, переулок Приморский, 12.

 

Казачьи органы государственной власти Кубани и Дона в изгнании. Март 1920 – ноябрь 1920 гг.

Вс. В. Черпаков,
ст. преподаватель Академии ИМСИТ



В марте 1920 г. вследствие стремительного наступления частей Красной Армии на Юге России Дон и Кубань оказались под властью большевиков. Войсковой круг Дона и Кубанская Краевая Рада вынуждены были спешно эвакуироваться за пределы своих государственных образований. Ранее мы рассматривали деятельность Кубанской Рады за период от оставления Екатеринодара до сдачи Кубанской Армии большевикам (март – апрель 1920 г.) [1]. Кубанская Краевая Рада оказалась расколотой на несколько частей. Одни депутаты находились в Грузии, другие сдались большевикам, ушли в Крым… Или остались в горах для организации повстанческого движения. На этом фоне под руководством члена Кубанской Краевой и Законодательной Рад, одного из лидеров сторонников казачьей независимости Ф.К. Воропинова образовалась ещё одна часть Рады – она состояла из наиболее сепаратистски настроенных сторонников самостийности Кубани. Из их числа впоследствии был образован так называемый «Союз освобождения Кубани», целью которого было создание самостоятельной Кубанской республики [2]. Это только добавило неразберихи в деятельность Рады.

22 марта 1920 г. А.И. Деникин передал командование Вооружёнными силами на Юге России генерал-лейтенанту П.Н. Врангелю. Добровольческая армия была переименована в Русскую армию. Генерал П.Н. Врангель, опираясь на своих генералов – выходцев из кубанских казаков Улагая, Науменко, Лещенко, Гулыгу, Шкуро и других, предпринимал активные усилия по склонению Кубанской Рады и Кубанского правительства на сторону Русской армии. По указанию Врангеля заместителем Войскового атамана Кубанского казачьего войска генералом С.Г. Улагаем был издан приказ № 1 от 14 июня 1920 г. Им предписывалось: «С согласия Главнокомандующего, идя навстречу желаниям членов Кубанской Краевой Рады иметь возможность собраться вместе для обмена мнениями о создавшейся обстановке и в связи с событиями на Кубани, я нахожу необходимым созвать членов Рады и уполномоченных от станиц. Съезд назначается в городе Феодосии на 25 июня сего года, и работа его должна закончиться 28 июня с. г.» [2].

Сторонники П.Н. Врангеля планировали превратить этот съезд в Краевую Раду и избрать кубанским атаманом генерала Улагая, а также сформировать правительство, полностью лояльное власти Крыма.

В Феодосии 8 июля 1920 г. состоялся Съезд членов Кубанской краевой рады и уполномоченных станиц Кубанского края, находившихся в Крыму. На съезд приехали председатель и исполняющий обязанности войскового атамана В.Н. Иванис, генералы Науменко и Филимонов, члены Рады, члены Кубанского правительства и др., всего около 40 человек – из 580 членов Кубанской Краевой и Законодательной Рад. В числе прибывших были и оппозиционно настроенные депутаты от фракции «черноморцев» из Таманского и Ейского отделов Кубанского края. Очевидно, что такое представительство заранее исключало легитимность принимаемых решений. Современники дали ему язвительное название «Феодосийской Рады». Председателем её избрали сторонника Врангеля Фендрикова, бывшего редактора газеты «Вольная Кубань», почетным председателем – генерала П.Н. Врангеля.

Основной вопрос – об избрании войскового атамана. В.Н. Иванис надеялся, что главой Кубанского края изберут его. Однако Рада осудила его деятельность и избрала атаманом генерала Улагая, ставленника Врангеля. Была создана комиссия для передачи дел, её возглавил генерал А.А. Гейман. Иванис, потеряв надежду на своё избрание атаманом, заявил о неправомочности и этого решения, и самой Феодосийской Рады. И срочно выехал из Феодосии в ставку Врангеля. На съезде было предложено координировать военные действия Русской армии и кубанских казачьих частей, находящихся в Крыму.

Работа съезда окончательно показала П.Н. Врангелю: он не получит полной поддержки Кубанского казачества, а его сторонники в Кубанском крае слишком малочисленны. Ситуация была конфликтной – Феодосийская Рада не признавала в качестве атамана В.Н. Иваниса, а он со своими сторонниками из Краевой Рады и Кубанского правительства не признавал Феодосийскую Раду. Вокруг Врангеля сложилась обстановка недоверия и интриг, они строились различными кубанскими политическими группировками.

В этих условиях Улагай отказался от должности атамана, а Врангель отложил разрешение этих противоречий. «По этим причинам феодосийская Рада вынуждена была отменить принятые решения и отложить выборы нового Атамана до сбора членов Рады в необходимом составе» [2].

Пытаясь сохранить в правительственных кругах Крыма свой утрачиваемый авторитет, В.Н. Иванис признал договор, который был подписан между Кубанским, Донским, Терским и Астраханским атаманами и генералом Врангелем, который не признавали «тифлисская» группа Рады и другие депутаты.

П.Н. Врангель в начале июля 1920 г. принял решение о проведении военных действий на территории Дона и Кубани. Для этого ему требовались силы и поддержка. Такую поддержку он получил, заключив «Соглашение между правителем и главнокомандующим вооружёными силами Юга России и атаманами и правительствами Дона, Кубани, Терека и Астрахани»; 4 августа 1920 г. в Севастополе его подписали высшие чины Русской Армии и главы казачьих Войск и правительств Юга России. «В нём провозглашалась независимость «государственных образований» Дона, Кубани, Терека и Астрахани – как в управлении, так и во внутреннем устройстве, а за главнокомандующим признавались вся полнота власти над вооружёнными силами в оперативном и организационном отношениях, право осуществлять всякого рода сношения с иностранными государствами, а также право установления единой денежной системы и ведения внешней торговли» [3].

В случае успеха десантных операций на Дону и Кубани Врангель и его окружение опасались, что власть в этих областях вновь окажется в руках представительных органов государственной власти Дона и Кубани. В связи с этим, по свидетельству полковника Винникова, предполагалось «милитаризовать всю систему управления краем, создавши Северо-Кавказский военный округ или военное губернаторство, во главе которого предполагали поставить генерала Улагая и дать ему помощниками: по гражданской части генерала Филимонова, по военной – генерала Королькова. Атаманы отделов при этой системе упразднялись и заменялись районными комендантами…» [4]. Таким образом, на Дону и Кубани могла воплотиться в жизнь провалившаяся идея военной диктатуры А.И. Деникина.

Ещё накануне сдачи большевикам основных частей Кубанской армии, будучи в Крыму, кубанский атаман Н.А. Букретов подписал соглашение о военно-политическом подчинении Кубани Врангелю. В связи с этим «тифлисская» группа членов Президиума Краевой Рады выразила несогласие и заявила протест. Представитель Кубанского краевого правительства при правительстве Грузии довёл до сведения министров иностранных дел Грузии, Азербайджана, Армении и всех иностранных миссий в Тифлисе официальное заявление Президиума Кубанской Краевой Рады – о незаконности соглашения между Войсковым атаманом Кубанского края генералом Букретовым с главнокомандующим Вооружёнными Силами Юга России генералом бароном Врангелем в г. Севастополе от 2 апреля 1920 г., «создающем для Кубанского края зависимое от генерала Врангеля положение в военном и политическом отношениях и нарушающее, таким образом, суверенитет Кубанского Края, объявленный Кубанской Краевой Радой 9 декабря 1917 года» [5].

Группа депутатов Кубанской Рады, находящаяся в Грузии в Тифлисе, пытаясь продолжать работу Рады, занималась поиском способов борьбы с большевиками. Единства среди них не было. Часть депутатов этой группы, которую возглавлял И.П. Тимошенко, не веря в эффективность «крымской авантюры», была категорически настроена против П.Н. Врангеля и его планов по освобождению Кубани. Так, заместитель председателя Краевой Рады Султан-Шахим Гирей, член Рады от Кавказского отдела Воропинов, Роговец от Ейского отдела, а также Л.Л. Быч, находящийся во Франции, резко протестовали против договора от 4 августа 1920 г. Другая же часть считала необходимым наладить контакты с Врангелем и находившимся в Крыму атаманом и кубанским правительством.

Реакцию членов Кубанской Рады, находящихся в Тифлисе, на политические события, происходящие в Крыму, характеризует постановление Президиума краевой Рады от 9 сентября 1920 г. В п. 8 говорилось: «Президиум Краевой Рады не может признать договора, заключённого и<сполняющим> об<язанность> Кубанского Войскового Атамана и Кубанского Правительства с генералом Врангелем, стоящим во главе переименованной Добровольческой Армии, как противоречащего Кубанской Конституции и устанавливающего военно-реакционную диктатуру генерала Врангеля на Кубани» [6]. Далее в п. 9 постановления говорилось: «Президиум Краевой Рады считает, что в деле борьбы за свободу строительства самостоятельного и независимого существования Кубанского Края на основе принципов народоправства и политического и социального равенства, он свяжет свою судьбу и пойдёт лишь с теми, кто исповедует и стремится к осуществлению этих принципов, и поэтому во внутренней политике будет опираться на демократию Кубани и на демократически мыслящие политические партии и профессиональные союзы, а во внешней – на государства и государственные образования с установившимся политическим строем» [7]. Для достижения этих целей признавалась необходимость немедленной организации самостоятельной Кубанской Армии.

Таким образом, Президиум Краевой Рады, находившийся в Тифлисе, несмотря на тяжёлое положение на Кубани в связи с приходом большевиков, продолжал последовательно отстаивать принципы демократии, как он сам считал, в то же время искал военную опору в лице «самостоятельной Кубанской армии».

Одновременно в Крыму развивались события, связанные с выяснением взаимоотношений депутатов Донского Войскового круга и донского атамана А.П. Богаевского, а также с необходимостью принятия соответствующих решений по освобождению Дона от большевиков. Часть членов Войскового круга, съехавшихся в Евпаторию, стала проявлять политическую активность и выражать свою оппозицию к донскому атаману и правительству, полагая, что казачье представительство казаков Дона в Крыму не настолько малочисленно, чтобы идти на поводу у П.Н. Врангеля и безоговорочно ему подчиняться. Хотелось иметь свои самостоятельные позиции в определении дальнейшей судьбы Дона, быть независимыми в принятии решений.

По этой причине Евпаторийская группа членов Донского круга выразила резкое недовольство соглашательской позицией донского правительства и атамана А.П. Богаевского. Поскольку донской атаман считал действия Евпаторийской группы депутатов «недопустимым вмешательством в сферу его компетенции и атаманских прерогатив», назревал конфликт между частью депутатов Круга, находившимися в Евпатории, и атаманом. Ряд депутатов предложил атаману уйти в отставку.

В целом представительство депутатов Войскового круга было настроено решительно и обратилось к П.Н. Врангелю – способствовать созыву Войскового круга. Врангель не видел оснований препятствовать желанию донских депутатов созыву Круга, но «поставил лишь одно условие: чтобы деятельность Донского круга выражалась исключительно в разрешении вопросов чисто донских, казачьих, и не касалась бы общей политики и фронта, и чтобы заседания Круга были закрытыми» [4]. Одновременно члены Евпаторийского совещания настояли на приезде в Евпаторию А.П. Богаевского для переговоров. В результате «после переговоров и обмена мнениями произошло примирение. Решено было немедленно созвать Донской войсковой круг и реконструировать правительство» [4].

3 октября (20 сентября) 1920 г. атаман А.П. Богаевский отдал приказ, в котором предписывалось: «Президиум Войскового круга Всевеликого войска донского, на основании постановления Войскового круга от 26 февраля 1920 года и с согласия верховного главнокомандующего вооружённых сил Юга России, определил: прерванную в г. Екатеринодаре сессию Круга возобновить и назначить очередное заседание Круга на 4 октября ст. ст. 1920 г. в г. Евпатории. Объявляя о сем Всевеликому войску донскому, приказываю всем военным и гражданским начальствующим лицам донского войска поставить в известность о таковом постановлении президиума Круга всех находящихся в их районах членов Донского войскового круга» [4].

Одновременно в Крыму была предпринята попытка после неудавшейся «Феодосийской Рады» созвать полноценное заседание Кубанской Краевой Рады в своём максимально возможном составе. Исполняющий обязанности кубанского атамана В.Н. Иванис обратился к П.Н. Врангелю с просьбой дать разрешение на созыв Кубанской Рады, для чего в целях обеспечения кворума вызвать из Грузии Тифлисскую группу депутатов Рады и обеспечить им гарантии неприкосновенности. Реакция П.Н. Врангеля была следующая: «Против прибытия всех членов рады для участия в ее заседаниях ничего не имею, о чем и прошу его их уведомить. Вместе с тем предупреждаю, что ежели их предательская работа возобновится в Крыму, то поступлю с ними так же, как с прочими предателями» [8]. Естественно, что И.П. Тимошенко и его сторонники, находившиеся в Тифлисе, ехать в Крым отказались.

Эта часть депутатов, объявив себя «Частным Совещанием Членов Кубанской Краевой и Законодательной Рад», 24 октября 1920 г. приняла постановление. Документ являет собой своеобразный аналитический итог всех предшествующих событий, развернувшихся на Кубани, и предлагает возможные направления дальнейшей деятельности. Постановление констатировало: политика генералов А.И. Деникина и П.Н. Врангеля как реакционная и диктаторская не нашла поддержки у местного населения и казачества и не смогла объединить антибольшевистские демократические силы. Со своей стороны, «политика Советской России не осуществляет чаяний и идеалов народных, ведёт страну к полному экономическому разорению и обнищанию, является властью не народной, а над народом, властью диктатуры коммунистической партии, и тем самым, в силу изложенных оснований, несомненно погибнет сама и губит дело Великой Русской Революции» [9]. Частное совещание констатировало: «В данный момент на арене общегражданской войны в России действуют две реальные силы, одинаково неприемлемые для народа» [9]. Это – Советская власть и Крым во главе с генералом П.Н. Врангелем.

Частное совещание признало:

1) вести борьбу с большевиками и развивать повстанческое движение в настоящих условиях – «обрекать Кубанский народ на физическое истребление;
2) участие в Гражданской войне населения Кубани на стороне большевиков или Врангеля является «бесцельным и вредным» и «абсолютно противоречит истинно демократическим идеалам Кубани»;
3) собрать все силы и средства для «внутренней организации Кубани» для защиты идеалов кубанской демократии;
4) признать договор, заключённый в Крыму 4 августа 1920 г. между Врангелем и Кубанским правительством и атаманом, не имеющим силы и неподлежащим исполнению;
5) в условиях Гражданской войны необходимо «сохранить институты власти, установленные Кубанской Конституцией, и все войсковые части и учреждения, находящиеся в Крыму, должны находиться в непосредственном подчинении и распоряжении Кубанского войскового атамана и Правительства» [10].

Рассмотрев сообщение председателя кубанского правительства В.Н. Иваниса о созыве Кубанской Рады в Крыму для выборов войскового атамана, частное совещание усмотрело в созыве такого съезда нарушение ряда положений кубанской конституции и признало:

1) «Созыв Кубанской Краевой Рады вне Кубани невозможен.
2) Созыв частного совещания членов Рады в Крыму в силу политической обстановки бесцелен и невозможен.
3) Исполнение обязанностей ушедшего в отставку Войскового Атамана должно производиться в порядке преемственности, согласно конституции, впредь до созыва Краевой Рады на Кубани» [11].

В одном из проектов Кубанского правительства, подготовленном, вероятно, «черноморцами», говорилось, что в связи с утратой возможности непосредственно руководить вооружённой борьбой в Кубанском крае необходимо сконцентрироваться на дипломатической работе, которая должна «привести к благоприятному результату борьбу Кубанской Демократии за свободу государственного и социального строительства». Отмечалось, что наиболее благоприятно такую работу можно осуществлять «единственно лишь на Украине – Государстве, с коим Кубанский Край тесно связан узами национального единства большинства своего населения и общностью политических социальных идеалов ...» [12].

9 (22) октября 1920 г. в Крыму в г. Евпатории открылось заседание Донского Войскового круга, который работал вплоть до своей эвакуации.

По приглашению Донского круга 14 октября 1920 г. в Евпаторию прибыл П.Н. Врангель – вместе с представителем демократической Франции графом де Мартелем. Они не только присутствовали на заседании круга, но и выступили на нём. В частности, Врангель, анализируя создавшуюся военную обстановку, «упомянул о возможности «временного» отхода армии за перешейки…» [8]. Выступление графа де Мартеля было пространным и носило пафосный характер: «Франция никогда не мирилась с большевизмом. Она всегда была во главе всемирного противобольшевистского движения, с радостью приветствовала появление у власти правительства генерала Врангеля, который при неимоверных трудностях предпринял объединение всех энергичных людей для продолжения борьбы и обеспечения русским людям защиты их прав… Вы выбрали единственный верный путь, объединившись в борьбе. Еще несколько усилий, и вы придете к цели – увидите ваши станицы и тихий Дон» [8]. В конце речи он заверил Круг, что Франция и союзники «не пожалеют никаких усилий, чтобы вам помочь по мере возможности и до конца».

Присутствовавшие на заседаниях Донского войскового круга представители Терского и Кубанского казачеств поднимали вопрос о создании союза казачества Юго-Востока России, однако решению этого вопроса препятствовал кризис атаманской власти Кубани и отсутствие единства среди разных частей Кубанской Рады.

Главные вопросы, обсуждавшиеся на заседаниях Круга, – о беженцах-донцах и об армии. Кроме того, Круг заслушал информационные доклады атамана и отдельных членов донского правительства.

Заседания Донского круга в Евпатории сильно отличались от всех предыдущих его съездов. Круг не имел своих материальных и денежных средств. «Учреждения войска, включительно до Круга и атамана, находились на полном иждивении и содержании у главного командования» [4]. В целом же общее настроение депутатов было подавленным и угнетённым – они осознавали своё политическое и экономическое бессилие и невозможность не только реально осуществлять какие-либо свои решения, но и вообще влиять на судьбу Дона. В результате работа «фактически свелась к разговорам и не привела ни к каким результатам». Как отмечал современник, «депутаты в душе чувствовали, что они не имеют никакого авторитета в глазах донцов. Последние не проявили к Кругу никакого решительно интереса. Закрытые сначала заседания Круга сделались потом открытыми для казаков. Но народу на Круге было очень мало» [4].

Это были последние решения представительных органов государственной власти Дона и Кубани, которые пытались построить буржуазно-демократическую власть на принципах казачьего народоправства на Юге России. Их дальнейшая деятельность продолжилась за рубежами России, но уже не в ранге действующего представительного органа власти.

«Войсковой Круг эвакуировался из Евпатории на пароходе «Ельпидифоръ» среди работ своей сессии. На рейде в Константинополе Круг устроил на пароходе несколько заседаний, на которых выразил недоверие заместителю председателя Круга генералу Г.П. Янову, избрал нового заместителя председателя полковника М.Н. Гнилорыбова и финансово-экономическую комиссию в составе членов Круга: Мазанкина (председателя), Зотова и Лученкова; кроме того заслушал доклад Атамана о положении дел. 29 ноября 1920 года Круг отправился в составе 1 730 донских беженцев в Болгарию, где и обосновался в г. Мессемврии, продолжая там свои заседания» [13].

«Вскоре после эвакуации из Крыма Кубанцы собрали на о. Лемнос Раду из наличных членов её за границей, пополнив состав их представителями от войсковых частей, и избрали Атаманом генерала Науменко» [13].

Деятельность представительных органов государственной власти за пределами своего государства возможна лишь в формате выездных сессий и заседаний. Но когда парламентарии являются эмигрантами, подобные заседания не могут называться парламентом, а в данном случае – Кругом или Радой. Это хорошо понимали и сами депутаты-эмигранты. Так, современник казачьей парижской эмиграции П.К. Харламов писал о Войсковом круге Дона: «Он является Державным Хозяином Войска, т. е. казачьего государства. Это наш парламент… За границей Войскового Круга (парламента) созвать нельзя…» [14]. В другом эмигрантском издании, выходившем в Париже («Атаманский Вестник»), констатировалось: «…Необходимый признак действительности власти Круга – нахождение его на земле своего государства, на территории Войска» [15]. Именно эти аксиомы и стали временной границей нашего исследования.

Список использованных источников

1. Черпаков Вс.В. Заключительный этап кубанской парламентской демократии в 1920 г. // Национальная политика и модернизация системы управления на юге России: исторический опыт и современные вызовы: материалы Всероссийской научной конференции. – Ростов-на-Дону: ЮНЦ РАН, 2012. С. 319–326.
2. Казыдуб Г.И. Слово о казачьем роде. Кн. 2. – Ростов-на-Дону, 2005. С. 66.
3. Степаненко Б.И. Крушение контрреволюции на Дону, Кубани и Тереке в 1920 году // Вопросы истории. –1976. № 9. С. 24.
4. Революция и гражданская война в описании белогвардейцев. Деникин, Юденич, Врангель. Мемуары Деникин, Лукомский, Раковский, Воронович, Скобцов, Оболенский, Валентинов, Горн и др. 2 изд. / сост. С.А. Алексеев. – Москва – Ленинград, 1931. С. 389.
5. Якаев С.Н. Ф.А. Щербина и казачий сепаратизм / Памяти Фёдора Андреевича Щербины. Слово Щербины и – о нём… – Краснодар: ИМСИТ, 2006. С. 70–71.
6. ГАКК. Ф. Р-1542. Оп. 1. Д. 98. Л. 18.
7. ГАКК. Ф. Р-1542. Оп. 1 Д. 98. Л. 18–18об.
8. [Электронный ресурс] П.Н. Врангель. Записки (ноябрь 1916 г. – ноябрь 1920 г.). В 2-х книгах. Кн. 2. Режим доступа: www.ruslemnos.ru/files/vr2.pdf
9. ГАКК. Ф. Р-1542. Оп. 1 Д. 108. Л. 2.
10. ГАКК. Ф. Р-1542. Оп. 1. Д. 108. Л. 2–2об.
11. ГАКК. Ф. Р-1542. Оп. 1. Д. 108. Л. 3.
12. ГАКК. Ф. Р-1542. Оп. 1. Д. 98. Л. 9об.
13. Отчёт о деятельности Донского Правительства за границей. По 25 сентября 1921 г. – Константинополь, 1921. С. 26–27.
14. Харламов П.К. Казаки. – Париж: Изд-во Е.Т. Гетьман, 1956. С. 23.
15. Атаманский Вестник. – Париж. Май 1937. № 6. С. 23.



Научное наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность: сборник материалов XIII научно- практической конференции «Научное наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность», г. Краснодар, 22 февраля 2013 г. – Краснодар: ИМСИТ, 2013. – 348 с.

По материалам www.slavakubani.ru

Количество показов: 2900

Возврат к списку


Обслуживание компьютеров по договорам

Protected by Copyscape Originality Checker