Квартиры от застройщика ООО "Гражданпромстрой"
Проектная декларация
Продается земельный участок в г. Ейске под строительство гостиницы с рестораном,
на набережной Таганрогского залива.
Сдаются три 2-х комнатных номера на первом этаже частного дома.
г. Ейск, переулок Приморский, 12.

 

К истории книгораспространения и книжной торговли на Кубани до 1863 года

А.И. Слуцкий,
кандидат педагогических наук,
профессор КГУКИ


Настоящие заметки посвящены истории книгораспространения и книжной торговли Кубани. В истории книжного дела региона это, пожалуй, самая не изученная тема. Публикаций по ней практически не было.

В термине «книгораспространение» есть некая неопределённость, Иногда он используется как синоним «книжной торговли». Но по своему содержанию он шире. В него входят разные механизмы формирования книжного фонда. В первой половине XIX в. книжной торговли, в классическом её понимании, на Кубани не было. Не было ни книжных магазинов, ни книжных складов. Они появились только в 70-е годы XIX в. Поэтому по отношению к ситуации на Кубани термин «книгораспространение» представляется наиболее точным.

Никакой осваиваемый, развивающийся край без книг обойтись не мог. Книги были необходимы. По ним молились, учили, судили… Сохраняли прошлое и загадывали будущее… Их привозили, выписывали из столиц, дарили друг другу, делали на полях пометы для памяти. Попробуйте из социальных практик изъять книгу! И мир разрушится. С первых дней заселения книга должна была войти – и прочно вошла! – в повседневность казачьего быта.

Именно этому и посвящены настоящие заметки. Как, по каким каналам, какими способами в край проникала книга? Хронологически они охватывают период от времени заселения Черномории до 70-х годов уже позапрошлого XIX в.

С точки зрения изучения истории книжного дела Кубань – регион уникальный. Как административно-территориальная единица России Кубань (Черномория) была учреждена и заселена в тот период, когда уже в общих чертах завершились преобразования областного и губернского управления России. Запорожские казаки, которые составляли первое ядро переселенцев на Кубань, традиционно опирались на обычай. Наиболее значимой для них была знаковая система культуры традиционной, а не профессиональной. Поэтому естественно, что в момент переселения они (не считая малочисленных священнослужителей и отдельных представителей войсковой старшины) книг и библиотек с собой не везли (Яворницький Д. Iсторія запорозьских казаків: В 3-х томах. Т. 1. – Київ, 1990. С. 449–455; Скальковский А.О. Iсторiя Hoвoї Сiчi або останнього Коша Запорозького. – Днiпропетровськ, 1994. С. 204–216.). Чиновники из центральной России (за отдалённостью мест, суровости климата, опасностей военного быта) ехали в Черноморию очень неохотно. Войску приходилось самому не только осваивать земли и защищать границы, но воспитывать и обучать собственных чиновников, учителей, священников. Это требовало книг.

Всякая реализация идеи государственности, формирование институтов управления и реализации управленческих функций, подготовка управленческих кадров, особенно на вновь осваиваемых территориях, требовали обеспечения нормативными и регламентирующими документами, учебной и религиозной литературой – т. е. требовали создания необходимого фонда документов и книг, которых на Кубани в период освоения не было. Причем нужны были не отдельные книги, а функциональные книжные собрания. Они могли быть небольшими, но обязательно «достаточными» для реализации тех или иных функций.

В этих условиях государство – для успешного политического и хозяйственного освоения территории – само должно было взять на себя обязанности по обеспечению региона необходимыми книгами и документами. Вертикаль власти создавала каналы распространения книг в Черномории, формировала первые книжные коллекции.

* * *

Книги в Черноморию присылались из соответствующих административных центров. Уже в самом начале – в жалованной грамоте Екатерины Черноморскому казачьему войску – читаем: «Желаем мы, чтобы земское управление сего войска, для лучшего порядка и благоустройства, соображаемо было с изданными от нас учреждениями об управлении губерний», а поэтому «Губернатору Таврическому указали мы доставлять войску Черноморскому все исходящие от нас узаконения…» (Хрестоматия по истории Кубани: документы и материалы. – Краснодар, 1975. Часть 1. С. 25–26.). В 1793 г. из Таврического областного правления отправлено в Черноморию «отдельных томов Свода Законов и отдельных изданий опубликованных законодательных документов 27 томов» (Государственный архив Краснодарского края (ГАКК). Ф. 249. Оп. 1. Д. 255. Л. 2.).

Иногда реальные события торопили присылку книг. Во время следствия по «Персидскому бунту» следственной комиссии военного суда, работавшей в Усть-Лабинской крепости, потребовались две книги – «Юридический словарь» и «Устав о вине». Комиссия запросила книги в Черноморском войсковом правительстве. «Юридический словарь» по запросу был выслан, а вот «Устава о вине» в правительстве не оказалось, он срочно был выписан из Петербурга (Дмитренко И.И. Сборник исторических материалов по истории Кубанского казачьего войска. 1736–1801: Документы, извлечены из Московского отдела архива Главного штаба: В 4 т. – СПб., 1898. Т. 4. С. 497.). Законодательные издания, естественно, чаще всего выписывались из столицы.

Черноморские училища и школы входили в состав Харьковского учебного округа. Харьковский университет обязан был обеспечивать учебные заведения Черномории пособиями и учебниками. Книги печатались в университетской типографии, списки книг с предписанием их обязательного приобретения рассылались по всем училищам округа. Из войскового бюджета за них уплачивались деньги. Не буду останавливаться сегодня на том, какие книги присылали. Мне важно выявить канал и механизм доставки книг в Черноморию. Достаточно глянуть на документы 427 фонда Государственного архива Краснодарского края (Коллекция документов по истории просвещения в Черноморском и Кубанском казачьем войске. 1806–1919 гг.), на письма К.В. Россинского и Е. Иванченко в Харьков, чтобы представить степень нехватки книг в черноморских учебных заведениях.

Такая же ситуация с книгами складывалась в созданном в 1818 г. Екатеринодарском духовном училище. Снабжать его книгами должна была Комиссия духовных училищ Св. Синода через правление Екатеринославской духовной семинарии. Предписав Екатеринодарскому духовному училищу читать перед классными уроками главу из Евангелия, Комиссия не позаботилась о его высылке. Приобрести эту книгу в Екатеринодаре было негде, и протоиерею К.В. Россинскому пришлось лично обратиться к архиепископу Екатеринославскому, Херсонскому и Таврическому Иову (Потёмкину) с просьбой о её высылке (Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. – Екатеринодар, 1913. Т. 2. [Репринт]. – Краснодар, 1992. С. 763.).

Кроме законодательных и учебных книг, край испытывал острую нехватку книг богослужебных. Черноморское войско решением Св. Синода было причислено к Феодосийской епархии (Православная церковь на Кубани (конец XVIII – начало XX в.): сборник документов. – Краснодар, 2001. С. 25.). Книги в храмы и монастыри присылались из Таврии. В ранних имущественных описях Екатерино-Лебяжской Свято-Николаевской пустыни эти книги выделены в отдельную группу.

Едва ли стоит еще раз вспоминать здесь историю того, как делили фонд библиотеки Киево-Межигорского монастыря. Об этом уже не раз писали (Короленко П.П. Древние сведения о Межигорском монастыре // Кубанский сборник. – Екатеринодар,1897. Т. 4. 30 с. [Отд. отт.]; Слуцкий А.И. Судьба библиотеки Киево-Межигорского монастыря на Кубани // Книга в России. – М., 2006. Сб. 1. С. 289–300; Слуцкий А.И. Библиотека Екатеринодарского уездного училища в дар библиотеке Александровского (Гельсингфорского) университета // Acta probant se ispa. – Legnica, 2011. C. 723–735.). Важно только напомнить: кроме коллекций книг, переданных в Екатерино-Лебяжскую пустынь и Екатеринодарское уездное училище, книги рассылались по церквам и храмам Черномории (Короленко П.П. Древние сведения о Межигорском монастыре // Кубанский сборник. – Екатеринодар,1897. Т. 4. С. 28 [Отд. паг.].). «Разрушая» единую коллекцию библиотеки Киево-Межигорского монастыря, пытались удовлетворить функциональную потребность в богослужебных книгах.

Отсутствие в области собственной газеты, как и её позднее возникновение, не означали отсутствия интереса к периодике, потребности в ней. Механизмы управления краем предполагали обязательное наличие в области официальной периодической печати (Московских или Санкт-Петербургских ведомостей), различных официальных календарей и справочных книжек. В 1794 г. по требованию Войскового судьи А. Головатого «Войсковое правительство сделало подписку на 1795 г. «Российских на простой бумаге Ведомостей Московских с изданиями «Приятное препровождение времени» и «Сенатскими прибавлениями» (ГАКК. Ф. 250. Оп. 1. Д. 3. Л. 336; Тернавский Н.А. Войсковой судья Антон Головатый: Исторический очерк. – Краснодар, 2005. С. 53.). В начале ХIX в. войсковое и станичные правления выписывали в обязательном порядке несколько официальных периодических изданий, чаще всего Санкт-Петербургские ведомости.

Отметим ещё один регулярный канал получения книг в области. В архивных делах сохранилось большое количество властных предписаний и просьб о том, что Военное министерство (или Генеральный штаб, Управление Иррегулярных войск, Святейший Синод, Министерство народного просвещения) рекомендует (обязывает) приобрести ту или иную книгу для войсковой канцелярии, войскового штаба, госпиталя, училища, духовного правления. Такая практика отрабатывалась с самого начала ХIX в. и продолжалась вплоть до начала ХХ в. Реальность чаще всего такова: в край присылаются один или два экземпляра в подарок – с просьбой пригласить к выписке данной книги все или отдельную группу учреждений Черномории. В войсковой типографии приглашение печаталось тиражом 50 экземпляров и рассылалось по области. Сегодня по архивным документам трудно судить, насколько (в количественном отношении) был эффективен такой способ книгораспространения, но чаще всего он был результативен. Когда начальство рекомендует, лучше выполнить.

Иногда Наказной атаман брал на себя приобретение энного количества книг и дарил их в соответствующие книжные собрания.

Все эти книжные бандероли чаще шли по почте на ведомственные адреса. И за редким исключением представляли собой форму обязательной платной ведомственной рассылки. Бесплатная случалась, но как исключение.

Впрочем, бывало, конечно, и по-другому. «Узнав о выходе в свет издания поручика Хапылева «Систематическое собрание российских законов», ценою в 51 рубль 10 копеек, духовное правление <…> обязало причты: «пригласить духовенство к добровольному пожертвованию в библиотеку сего правления прописанного издания, от однокомплектного прихода по 1 рублю 50 копеек, а от двукомплектного по 3 рубля» (Максимов И. Бытовые черты духовенства старой Черномории (1818–1843 гг.) // Известия Общества любителей изучения Кубанской области (ОЛИКО). – Екатеринодар, 1913. Вып. 6. С. 198.).

Содержание и количество присылаемых из центра книг по экономическим соображениям было очень ограничено. Оно должно было минимально удовлетворять требованиям управления областью. В этих условиях не было управленческой потребности в организации библиотек, книжной торговли, не было потребности в своей периодической печати, в своем книгоиздательстве.

* * *

Рядом с «функциональными» собраниями книг сохранились редкие свидетельства о личных книжных коллекциях. В их основу легли либо книги, привезённые во время переселения, либо книги, привезённые из командировок в столицы, либо полученные в подарок или по подписке.

Была библиотека в семье Бурсаков. Сегодня в краевой библиотеке им. А.С. Пушкина, в фондах Краснодарского государственного историко-археологического музея-заповедника хранятся книги с владельческими записями Фёдора и Павла Бурсаков. Ф.А. Щербина пишет о книжных подарках, которые Фёдор Бурсак делал вновь организованному уездному училищу (Щербина Ф.А. История Кубанского казачьего войска. – Екатеринодар, 1913. Т. 2. С. 745. [Репринт].).


В семье Герасима Романовича Кухаренко хранили архивные бумаги первого кошевого атамана Захария Чепеги. Среди бумаг были грамоты Екатерины II, распоряжения и письма Г. Потемкина, личный походный журнал 1793 г. первого кошевого (Д-ський В.Я. Г. Кухаренко як літературний діяч // Червоний шлях. – 1928. № 5–6. С. 120. Не исключено, что данное утверждение носит несколько «мифологический» характер, но интересен и показателен факт бытования подобного мифа.).

Особого внимания и изучения заслуживает библиотека первого просветителя Черномории войскового протоиерея Кирилла Васильевича Россинского, его переписка с петербургскими знакомыми – с просьбами прислать те или иные книги, его хлопоты о комплектовании библиотеки Екатеринодарского уездного училища.

В делах Государственного архива Краснодарского края сохранился «Реестр оставшихся имения покойного коллежского асессора Ивана Барвинского вещам» (ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 286. Л. 52, 53.). Документ датируется 1794–1796 гг. Среди вещей «книг латинских пятнадцать, немецкая книга одна, французских книг две, российских одиннадцать». Отдельно в реестре значатся «Атлас маленький Российский, книга одна; Устав аптекарский, книга одна». Иван Барвинский – первый черноморский врач, а процитированный реестр – свидетельство о первом известном личном собрании книг на Кубани.

Кубанский историк В.И. Иванов опубликовал опись библиотеки поручика Черноморского казачьего войска М.И. Косовича (Иванов В.И. Библиотека конца XVIII века поручика Черноморского казачьего войска М.И. Коссовича // Книжное дело на Северном Кавказе: методы, источники, опыт исследований. Сб. статей. – Краснодар, 2011. Вып. 7. С. 17–27.). Были эти библиотеки явлением редким. Но не единичным. Убеждён: архивы ещё о многом могут рассказать.

Безусловно, среди черноморской войсковой старшины были и подписчики на периодические издания. Скорее всего, немногочисленные. Выписывали русскую (редко и иностранную) периодику. К сожалению, до нас дошло очень мало свидетельств этого внимания и интереса. Составление личной библиотеки в крае было делом все-таки исключительным. Поэтому годовые комплекты получаемых журналов часто дарили уездному училищу. К.В. Россинский, характеризуя библиотеку училища, указывает на наличие подаренных политических журналов (не называя их конкретно), на комплекты «Журнала полезных изобретений», журналов «Лицей», «Вестник Европы». Дарили не только черноморцы. В 1811 г. М.И. Невзоров (руководитель типографии Московского университета и знакомый К.В. Россинского) пожертвовал 4 годовых комплекта журнала «Друг юношества».

Доставка периодики в Черноморию в те времена оставляла желать лучшего. Отдалённость края от столиц, военные действия, скверные дороги – всё это делало доставку очень медленной, постоянно запаздывающей. Но до тех, кто интересовался или был обязан интересоваться, периодика доходила. Розничной книжной торговли в крае не было, не торговали и периодикой. Но розничной торговли периодикой не было и в Петербурге. Только в 30-е годы при почте России создали специальную газетную экспедицию для рассылки газет и журналов.

Было в начале XIX в. среди любителей книг и такое понятие, как «пренумеранты». Назывались так те, кто подписывался на книгу ещё до того, как она была напечатана. В конце таких книг издатели часто помещали типографские списки «пренумерантов», подписчиков. В списке подписчиков на книгу Иосифа Дебу «О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске, или общие замечания о поселенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах» ([Дебу И.] О Кавказской линии и присоединенном к ней Черноморском войске, или общие замечания о поселенных полках, ограждающих Кавказскую линию, и о соседственных горских народах. Собранные Действительным Статским Советником и Кавалером Иосифом Дебу. С 1816 по 1826 год. – С.-Пб: тип. Карла Крайя, 1829. XXXIV + 464 с.) значились екатеринодарские и усть-лабинские адреса.

Насколько в крае была необходима книжная торговля? История не предполагает вопросов в сослагательном наклонении. Скорее всего, край в условиях Кавказской войны благополучно обходился без неё. Власть (которая без функциональных книг обойтись не могла) вполне была удовлетворена обязательной ведомственной рассылкой книг. Св. Синод и Епархиальное управление обеспечивали богослужебными книгами монастыри и храмы. Что касается немногочисленных образовательных учреждений со скудным бюджетным финансированием, то они вначале контактировали, как мы писали, с Харьковским университетом, а потом начали выписывать книги из московских и петербургских книжных магазинов. Но при этом постоянно жаловались, что эта выписка обходится им очень дорого.

Массового свободного спроса на книгу практически не было, существующий удовлетворялся выпиской конкретных изданий по подписке, различными формами почтово-посылочной торговли по заказам.

* * *

Ситуация начинает несколько меняться в 40–50-е годы XIX в. Во-первых, в структуре населения Черномории увеличивается удельный вес чиновничества и интеллигенции, в офицерском корпусе становится больше выпускников средних и высших военных учебных заведений; во-вторых, всё чаще проявляются инициативы открытия общественных (публичных) офицерских библиотек; наконец, в-третьих, обстоятельства Кавказской войны забрасывают в Черноморию полки регулярной армии, в которых служат декабристы. Потребность в книге становится всё более широкой, интерес к книге всё более устойчивым, разнообразным. Начинают возникать регулярные торговые связи с санкт-петербургскими и московскими книжными магазинами. Эти изменения не будут, однако, носить кардинального характера. Своей книжной торговли в области в эти десятилетия так и не появится.

Потребность в книжной торговле, в организации специализированного магазина может возникнуть только в ситуации одновременного множественного спроса на группы изданий. Действительно, в это время в крае широкое распространение (сравнительно с первой третью века) получили личные библиотеки черноморцев. Библиотеки собирались в домах черноморского офицерства, священнослужителей, учителей. Но этого было недостаточно для открытия магазина.

Единичный интерес А.А. Бестужева, Я.Г. Кухаренко, С.А. Шарапа, В.Ф. Золотаренко, И.Д. Попки на те или иные издания значительно проще было решить с помощью «почтово-посылочной торговли». Комплектование библиотек шло либо по уже указанным каналам «почтово-посылочной торговли», либо с помощью дружеских (родственных) связей.

Библиотека украинской литературы Якова Герасимовича Кухаренко комплектуется из дружеских подарков, присланных из Петербурга, Харькова, Одессы. Много книг генерал приобретает в своих служебных командировках в Москву и Петербург. Об этом свидетельствуют письма Якова Герасимовича (Кухаренко Я.Г. Переписка с современниками / пред. публ. коммент., перевод В.К. Чумаченко // Родная Кубань. – 1999. № 3. С. 104–114.).

Иван Диомидович Попко регулярно переписывается с книжными магазинами, получает русские книги из петербургского магазина М.О. Вольфа, французские – опять-таки из петербургского книжного магазина Дюфура. Степан Андронникович Шарап выписывает из Петербурга (из редакции журнала) украинский журнал «Основу». «Кубанский круг чтения» декабриста А.А. Бестужева формировался петербургскими книжными бандеролями братьев Полевых и сестры декабриста.

Опубликованные дневники Василия Фёдоровича Золотаренко, смотрителя приходского училища, которые едва ли не на треть посвящены его кругу чтения, как-то интригующе умалчивают о том, где он брал книги. Видно, что читает он очень много, но системы в чтении не чувствуется. Набор названий прочитанных книг случайный. Создаётся впечатление: он зачастую читает то, что попадается в руки. Прочёл второй том «Дон Кихота» – первого, по его признанию, в Екатеринодаре так и не нашёл. Журналы и газеты, если они ему попадаются, читает от корки до корки. Особенно внимательно читает «Русский инвалид», «Библиотеку для чтения» и «Отечественные записки». В нескольких местах указывает, что книги ему дарились – например, роман «Тайны» (Мельников Л.М. Интеллигентный черноморец 40-х годов / Прил.: Из дневника В.Ф. Золотаренко. 1841–1847 гг. – Екатеринодар, 1901. 509 с.).

Порой книги в край попадали в большом количестве экземпляров. Широко было распространено в Черномории издание книги А.А. Скальковского «Історія Нової Січі або останнього коша запорозького» (Одесса, 1842). В предисловии ко второму изданию автор писал: «Почти все издание разошлось за два года, половина тиража куплена храбрым черноморским казацким войском, которое мою книжку восприняло за истинную историю своих предков, среди ретивых подписчиков встречалось немало имен простых казаков и поселян. Одобрение потомками запорожцев было для меня наилучшею похвалою» (Скальковский А.О. Історія Нової Січі або останнього коша запорозького. – Дніпропетровськ, 1994. С. 20.).

По поручению Начальника Черноморской береговой линии генерал-адъютанта Будберга в Черноморию было прислано для распространения 229 экземпляров (из тиража 500) книги Л.Я. Люлье «Словарь русско-черкесский, или адигский, с краткой грамматикой сего последнего языка, одобренный Санкт-Петербургской академией наук» (Одесса, 1846). Большого количества желающих приобрести эту книгу не нашлось. Тогда было принято решение – 100 экземпляров передать (за войсковые деньги) в дар училищу, а сто экземпляров распространять среди офицеров через Войсковое дежурство (ГАКК. Ф. 254. Оп. 1. Д. 540. О распространении среди офицеров русско-черкесского словаря, изданного Люлье. 1 апреля 1847 г. – 22 марта 1857 г. 101 л.).

В 30–40-е годы наблюдаются отдельные попытки преодолеть функциональную ограниченность ведомственных собраний. Например, некоторые станичные атаманы, по рекомендации Я.Г. Кухаренко, приобретают для своих правлений книги исторического и политического содержания, в частности, всё ту же книгу А. Скальковского «История Новой Сечи». Кухаренко предлагает «хранить ее в правлении, чтобы всякий из казаков имел право в свободное время читать или слушать читающих, вспоминать времена наших бессмертною своею славою предков» (Мельников Л.М. Я.Г. Кухаренко и Т.Г. Шевченко в их взаимных отношениях// Изв. ОЛИКО. – Екатеринодар, 1913. Вып. 6. С. 39.). Собранию книг в станичном правлении, которое должно было обеспечивать реализацию управленческих функций, пытались придать новую, не характерную для него воспитательную функцию, сделать его общедоступным.

Общественных библиотек, которые бы испытывали потребность в текущем комплектовании, в области не было. Уже в середине века, в 1853 году в официальном ответе Наказному атаману Кавказского линейного казачьего войска князю Георгию Романовичу Эристову исполняющий обязанности Наказного атамана Черноморского казачьего войска Яков Герасимович Кухаренко писал: в Войске никакой библиотеки (под наименованием Войсковой) не существует, «а частные лица из войсковых чинов, желающие иметь издаваемые книги или журналы и газеты, выписывают их на собственный счет» (ГАКК. Ф. 249. Оп. 1. Д. 2877. Л. 4об.).

Судя по свидетельствам современников, этих «частных лиц из войсковых чинов» было не очень много. В «Плаче Василия при реке Кубани...» Василий Фёдорович Золотаренко, характеризуя культурную жизнь Екатеринодара 40-х годов, замечал: «Чтением книг немногие из чиновников занимаются. Мало получается журналов. На весь город выписывают их не более пяти человек, да и тут медицинские и регулярные чиновники участвуют» (Золотаренко В.Ф. Город Екатеринодар 40-х годов прошлого века: Рукопись “Плач Василия при реке Кубани” / Предисловие Б.М. Городецкого // Изв. ОЛИКО. – Екатеринодар, 1909. Вып. 4. С. 54.). Не исключаю, что Василий Фёдорович несколько метафоризирует, приуменьшает значение книги в жизни Кубани и Екатеринодара, но спрос действительно недостаточный, чтобы открывать специальный книжный магазин.

Желание контр-адмирала Л.М. Серебрякова в начале 40-х годов открыть в Новороссийске публичную офицерскую библиотеку тоже сути не изменило. Библиотека виделась универсальной по фонду, предполагалось выписать довольно большое количество книг, но, естественно, по одному экземпляру. Проще в этой ситуации было составить каталог желаемых книг и заключить договор с какой-нибудь санкт-петербургской торговой фирмой на доставку в Новороссийск уже укомплектованной библиотеки. Занимаясь открытием библиотеки, Серебряков пытался выписать «от известных С. Петербургских книготорговцев» книготорговые каталоги. Сохранились копии его писем А. Смирдину и А. Иванову. Но каталогов в Новороссийск так и не прислали. А. Иванов представил «несколько объявлений о новейших книгах» и предложил свои услуги для комплектования библиотеки в будущем (Слуцкий А.И. Новороссийская офицерская библиотека: обстоятельства истории // Библиотека в контексте истории: материалы VIII междунар. науч. конф. – М., 2009. С. 95–103.). Только спустя несколько лет, после 1846 г. Серебряковым был заключён договор с магазином Андрея Иванова. Одновременно отдельные издания выписывались из магазинов И. Глазунова, А. Смирдина, из тифлисской редакции Кавказского статистического комитета, из редакций журналов «Отечественные записки», «Библиотека для чтения».

Несколько неожиданное «библиотечное решение» предложил Петербург. Император Николай I, «желая доставить приятное и полезное проведение времени офицерам, находящимся в гарнизонных укреплениях <...> на восточном берегу Черного моря» (ГАКК. Ф. 260. Оп. 1. Д. 180. Л. 18.), повелел открыть типовые «казенные» библиотеки в двадцати укреплениях Черноморской береговой линии, по каталогу, утверждённому его величеством. Неожиданность заключалось в том, что укрепления только создавались, строились, и едва ли можно было всерьез говорить об их «книжном обеспечении».

Каталог было поручено составить исполняющему должность Директора Военно-ученого комитета генерал-лейтенанту А. Хатову (Хатов Александр Ильич (1780–1846) – генерал от инфантерии, писатель, переводчик и картограф. С 1819 г. непременный член военно-ученого комитета, а с 1829 г. начальник его отделения.), ему же, по составлению и утверждению каталога, скупить необходимые книги и переслать их зимним путём в Керчь. То есть и здесь для комплектования библиотеки была задействована петербургская книжная торговля. Всего типовая «казенная» библиотека включала 68 названий книг, 187 экземпляров общей стоимостью в 358 рублей 19 копеек. Библиотеки были одинаковые. Если раньше книги в Черноморию привозили штучно, то в том случае было одновременно доставлено из Петербурга около 4000 тысяч книг. Судьба этих книг ещё ждёт исследования, но известно: большая их часть погибла при бомбардировке Новороссийска англо-французской эскадрой в 1855 г. во время поспешной эвакуации береговых укреплений (ГАКК. Ф. 254. Оп. 1. Д. 986. Материалы об уничтожении казенного имущества при оставлении укреплений Новороссийска и Анапы. Л. 40; ГАКК. Ф. 254. Оп. 1. Д. 993. О перемещении воинских частей и казенного имущества Черноморской береговой линии в связи с военным положением. 14 января 1855 г. – 14 декабря 1855 г. Л. 135.).

Завершая эти заметки, отмечу: библиотек в крае было очень мало (школьные и церковные), общественных практически не было, но книг с каждым годом становилось всё больше. Книги не имели четко обозначенной «библиотечной прописки», мигрировали из одних рук в другие, от одного сословия к другому. Они формировали (ещё не структурированный) книжный фонд региона и читательскую культуру Кубани.

* * *

В 1821 г. в Екатеринодаре была организована типография, но её деятельность была ограничена прикладными функциями: печатала бланки, формы всевозможных отчётов, аттестаты, ведомственные циркуляры, которые рассылались по соответствующим адресам. Первые, напечатанные в типографии книги, относятся к 70-м годам. Поэтому проблем распространения своей печатной продукции она не испытывала.

Так функционировали каналы книгораспространения в области, складывался книжный фонд Кубани до 1863 г. Принципиально всё должно было измениться циркулярами Наказного атамана Феликса Николаевича Сумарокова-Эльстона о массовом открытии в области начальных училищ и полковых библиотек. Именно формирование в области широкой инфраструктуры школ и библиотек должно было стимулировать возникновение книжной торговли. Но это уже следующая тема.



Научное наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность: сборник материалов XIII научно- практической конференции «Научное наследие Фёдора Андреевича Щербины и современность», г. Краснодар, 22 февраля 2013 г. – Краснодар: ИМСИТ, 2013. – 348 с.

По материалам www.slavakubani.ru

Количество показов: 3329

Возврат к списку


Обслуживание компьютеров по договорам

Protected by Copyscape Originality Checker